SHARE

За три года работы корреспондентом в испанской редакции телеканала RT Армен Захарян не раз делал репортажи из зоны военных действий – чаще всего из Сирии. Всё это время его мучали два вопроса: «Как моя работа помогает этим людям?» и «Как они будут жить, когда война закончится?». Увы, ежедневные эфиры не позволяют долго задерживаться на одном месте, а рассказать историю целиком за три-четыре минуты – задача, неподвластная даже корифеям телемастерства. Документальный фильм «Босния. Непрошедшее время» у Захаряна получился совсем другим – очень личным. Сняв бронежилет с надписью «Пресса» и сделав выбор в пользу независимой работы, два года потратил на съёмки, монтаж, неоднократную переписку сценария – делал всё, чтобы лента звучала голосами его героев: сербов, хорватов, бошняков – священнослужителей, политиков и простых людей Боснии и Герцеговины. Всех, кто за 20 лет спустя каждый день слышит эхо страшной войны 1992-1995 гг.

IMG_6883В каком году ты впервые приехал в Боснию? (Мы знакомы столько лет, что обращаться на «вы» было бы странно – В.М.)

Это был 2014 год, тогда же и начал съёмки. Мысль о сюжете посещала меня уже во время работы военным корреспондентом в Сирии, но тогда, как и многие другие, я фактически приравнивал историю боснийской войны к истории Сребреницы. Только приехав в страну, я понял, что Сребреница – лишь небольшой фрагмент конфликта, который, к сожалению, в массовом сознании и мейнстрим медиа затмевает долгие месяцы и годы этой войны.

04Итак, твой фильм о Боснии, жизнь в Черногории, премьера в Сербии, отличные фотографии из Словении… Ещё, кажется, вы с супругой раза три проехали Хорватию вдоль и поперек. Откуда такая привязанность к бывшей Югославии?

Знаешь, этот регион кажется мне совершенно удивительным. У него есть свой особый дух, особая атмосфера, тут даже воздух другой. Зайду издалека: я полгода учился в Мадриде, и в моей университетской группе был…

Серб, хорват, македонец?

Чех! Он сразу показался мне родным – по глазам, по духу, по всему. Потом мы действительно очень близко сошлись и часто шутили, что, вне всяких сомнений, мы с ним – из Восточной Европы, имея в виду, что Восточная Европа оставляет какой-то особый отпечаток. Так вот, мне кажется, что бывшая Югославия – это смесь близкого нам восточно-европейского менталитета с безумным итальянским темпераментом. Оказавшись здесь, понимаешь, что всё и правда, как в фильмах Кустурицы (это не ирония и практически не гротеск), ты влюбляешься навсегда, если, конечно, ровно подстриженный газон – не главная твоя ценность.

Редактор портала Senica, Кирилл Борщёв уже спрашивал тебя, о чём было бы твоё игровое кино, и мне не хотелось бы повторяться. А если скажем, что снимать надо обязательно документальную ленту и только в бывшей Югославии, что тогда мы должны увидеть в режиссуре Захаряна?

Тема Косово лежит на поверхности, и, конечно, она мне интересна. Но о нём снимают много фильмов, и переводят их на русский язык (или это оригинальное российское производство). Мне же интереснее говорить о том, что по-русски ещё не звучало. И такая тема есть: хорватское сотрудничество с Гитлером во время Второй мировой войны. В России она известна в форме мифов и пятен, а ведь здесь есть, о чём рассказывать. Речь идёт не только о коллаборационизме хорватских властей, но и о сотрудничестве хорватской церкви с режимом Анте Павелича, о внутренней оппозиции в церкви, которая не поддерживала нацистские преступления. В первую очередь я хотел бы разобраться, как хорваты смотрят на своё собственное прошлое. Для меня это открытый вопрос. Немцы, например, совершали преступления во время Второй мировой войны, потом они долго и громко каялись, ни у кого не оставили сомнений в том, что народ принял на себя ответственность, и смог шагнуть дальше. Мне очень интересно узнать больше о настроениях самих хорватов в этой связи.

Ты не боишься, что после премьеры фильма тебе запретят въезд в Хорватию?

Бояться этого означало бы заранее планировать снять такой фильм, в котором хорваты выглядят виноватыми. Но моя задача как документалиста – честно разбираться в вопросе. Когда я начинал снимать фильм о Боснии, я не представлял, как будет выглядеть его финальная версия, потому что финал зависел от того, что я узнаю. От того, что думают люди, что происходит в стране, что я увижу, пожив там. Я не знаю, каким выйдет этот фильм о Хорватии, может, он покажет, хорватское общество примером того, как надо разбираться с длинными тенями из прошлого.

Твоя работа в Сирии это ведь риск для жизни. В Боснии какой-нибудь фанатик, вне зависимости от национальной принадлежности, мог в ту же твою голову запустить камнем. Что заставляет тебя идти на это?

В Боснии, надо сказать, риски были неизмеримо ниже – или я их хуже ощущал в силу незнания региона, в котором только предстояло разобраться. А что касается Сирии, я, возможно, разочарую тебя своим ответом, но просто была такая работа. Может, это звучит не слишком героически, но мне сказали: «Есть такая командировка, надо ехать». И если я делаю свою работу, я стараюсь сделать её хорошо. Надо поехать – еду. Тем более, что тогда я был очень молод, даже юн. Однако (и это очень важно!) после четвёртой поездки я понял, что больше туда не поеду. Часть причин – личная, я позволю себе не говорить о них, но частично моё решение было связано с тем, что в 24 я приехал в Сирию в «розовых очках». Мне казалось: сейчас мы расскажем всю правду, а они скоро завяжут со всей этой бодягой, сколько можно! Я был колоссально наивен. К четвёртой командировке мне стало понятно, что а) никто ничего завязывать не собирается, б) я лично (не могу отвечать за других журналистов) не могу сделать ничего, чтобы помочь этим людям. А просто делать карьеру на их трагедии мне совершенно не хотелось.

Вернёмся к фильму, который кому-то, надеюсь, поможет – жить дальше или просто узнать больше о прекрасной стране, пережившей страшные потрясения. Ты – автор идеи, режиссёр, закадровый голос и герой стенд-апов. Но всё же ты сработал его не один. Кого ещё мы должны поблагодарить?

В первую очередь я хочу поблагодарить Любовь Островскую, которая в титрах значится как сопродюссер фильма, а по совместительству является моей женой, и которая очень поддерживала меня на протяжении этих двух лет. Ей пришлось выдержать самую тяжёлую часть работы над фильмом – когда у меня не писался сценарий. Огромное спасибо Наташе Айриевой – главному редактору фильма. Она посмотрела его раз, наверное, 16, чтобы избавиться от каждого косяка и ляпа. Я очень благодарен операторам Александру Овчинникову и Петру Зайцеву, которые вместе со мной впервые приехали в Боснию, и зажглись этой темой не меньше моего. За все предстоящие балканские премьеры я говорю большое спасибо коммуникационному агентству «PRoCom» и его директору Виктории Мартыновой, моей подруге и бывшей коллеге, которая поверила в то, что это кино должно увидеть как можно больше людей, и приложила все усилия, чтобы так оно и было. Но перечислить всех в одном интервью невозможно – именно поэтому в фильме есть титры, и я надеюсь, что у зрителей хватит терпения их прочесть.

От себя напомню, что возможность посмотреть премьерный показ документальной ленты «Босния. Непрошедшее время» у всех читателей «Русского экспресса» будет 09 декабря в 18:30 в кафе-читальне «Цароставник» (Белград, Далматинска 84, вход с ул. Иванковачка).

Виктория Мартынова для Руски експрес