SHARE

Сегодня ровно десять лет со дня референдума, по итогам которого Черногория вышла из государственного союза с Сербией. Этот юбилей она отмечает присоединением к НАТО, но о последовательности этих событий можно было догадаться еще тогда. В том, что все случилось так, как случилось, есть косвенная вина России. И важно понимать, что подобный «сюрприз» далеко не последний.

Еще в четверг министры иностранных дел стран НАТО подписали протокол о включении Черногории в Североатлантический альянс. Его еще предстоит ратифицировать, но с этого момента представители Черногории имеют право присутствовать на регулярных заседаниях НАТО в статусе наблюдателя. На мероприятии присутствовал премьер-министр Мило Джуканович, который все последние годы был мотором присоединения своей вотчины к альянсу вопреки мнению значительно части населения.

То, что это событие практически совпало по времени с десятилетием референдума о выходе Черногории из союзного государства с Сербией, возможно, случайность, но получилось символично. С формальной точки зрения, Черногория обрела независимость не 21 мая, а 3 июня, когда результаты референдума были утверждены парламентом, но принято считать, что Югославия перестала существовать именно после оглашения первых результатов плебисцита. Впрочем, «Югославией» эту страну называли лишь по инерции. В государстве, еще в 2003 году переименованном в Союз Сербии и Черногории, никакого государственного единства не было, и Подгорица предпочитала жить своей жизнью, вплоть до нелегального перехода на евро в 2002-м.

Явка на том плебисците была на редкость высокой – почти 87%. Согласно второпях принятому закону о референдуме, для выхода из союза с Сербией нужно было 50% голосов «за» плюс один голос, но оппозиция требовала учитывать голоса не только жителей Черногории, но и черногорцев, живущих за границей (до 70% черногорцев имеют родственников в Сербии). Обстановка накалялась, и представитель Евросоюза Мирослав Лайчак (сейчас – министр иностранных дел Словакии) заявил, что Брюссель признает независимость Подгорицы только в том случае, если «за» выскажется 55% проголосовавших. Откуда Лайчак взял именно эту цифру, непонятно. Теоретически он мог «выставить» Джукановичу (да, тогда он тоже был премьер-министром) любой процент, поскольку никакой общепринятой международной практики или законодательно оформленных нормативов ЕС по данному вопросу не существует. Предположим, что это был вольный полет мысли Мирослава Лайчака, исходившего из того, что отделение произойдет бескровно только в том случае, если победа сепаратистов будет относительно убедительной. А вот почему убедительным сочли именно результат в 55%, никто не знает до сих пор.

В любом случае, убедительно не получилось. Сразу после окончания голосования Джуканович поспешил заявить, что «за» проголосовало 55,5 %, затем цифра была скорректирована до 55,3%. Еще один представитель ЕС, отвечавший за организацию референдума, – Франтишек Липка (тоже словак, а также поэт и сомелье), в конце концов, утвердил цифру 55,6% «за» и 44,4% «против». Оппозиция еще некоторое время оспаривала примерно 19 тысяч голосов, поэтому оглашение окончательных результатов затянулась, но в итоге судьбу Союза решили примерно 2000 бюллетеней – примерно настолько был превышен требуемый порог. Лидер оппозиции Предраг Булатович до сих пор утверждает, что за отделение Черногории проголосовало 54%, то есть, нужный Евросоюзу результат достигнут не был.