SHARE

Эмир Кустурица как режиссёр известен многим — обладатель двух «Золотых пальмовых ветвей», создатель ряда прекрасных и самобытных фильмов, культовая фигура в мире кино. Любим он и как музыкант, его концерты с «No Smoking Orchestra» — удовольствие особого рода. Как писатель Кустурица известен хуже, и сборник «Сто бед» позволяет ликвидировать это белое пятно в нашем образовании.

На двух с половиной сотнях страниц — шесть рассказов, четыре из которых объединены общим героем. Жизнь его непроста: тринадцатилетний мальчуган сталкивается с миром взрослых, поначалу словно бы в шутку вписываясь в опасные авантюры, а с годами неуклонно превращаясь даже не в хулигана, а в бандита с весомым тюремным потенциалом. О своих приключениях он рассказывает легко, словно бы не придавая им большого значения: ну да, вот так всё было, чего скрывать-то. Читателям остаётся только приглаживать волосы, когда они начинают шевелиться от ужаса.

Здесь мать может привязать своё чадо к стулу, в надежде таким образом приучить его к чтению, а другой сын с нетерпением ждёт, «когда пробьёт час и он сможет поклясться головой своего покойного отца». Но герои этих рассказов сами себя числят сорняками, а«сорняк не извести» — и в этом его сила. Даже заточка в живот — не самое страшное, особенно если «ты родился в рубашке, но без мозгов».

Зрелость наступает, когда свыкаешься вот с какой истиной: ложь может оказаться более полезной, чем сама истина.

Кустурица явно предпочитает оставаться в стилистике анекдота, случая из жизни, мальчишеской байки, и потому ещё один его герой — вновь подросток, мечтающий о ласке со стороны отца и кривящийся, когда влюблённая девчонка дарит ему цветы в день рождения.

Его мир — это мир, где женщина в кабаке одними ягодицами вытаскивает вбитый гвоздь, осёл вступает с хозяином в дружеский разговор, а бесстрашные пареньки всовывают змеям в пасть зажжённые сигареты — чтобы тех раздуло табачным дымом и они лопнули «со звуком разорвавшейся петарды». Бравый солдат Швейк оказывается на одном уровне с Шопеном, Бетховеном и Моцартом, пачка «Кента», засунутая в плавки, добавляет фотографии«международного значения», а подростка одолевают «дурацкие мысли»: какие звуки издают цикады, когда совокупляются?.. Ну и пусть, что жаркое по-боснийски выглядит так, будто «мясо разорвано в клочья», как душа, «под ударами вульгарности материализма», — уверения западных учёных всё равно беспочвенны: на Балканах «нет ничего стихийного».Столь же «шутовским» поначалу кажется и самое серьёзное произведение сборника — «В объятиях змеи», но здесь молодая любовь попадает под безжалостные крылья гражданской войны, а войне с романтикой долго не ужиться. Уже совсем не смешно, когда Кустурица описывает последствия бойни в деревне:

Когда он обнаружил валяющуюся на столе отрезанную голову поварёнка, его вывернуло наизнанку. На деревенской площади, где накануне все шумно праздновали победу, был распят на кресте ребёнок, а кашевар и его подручные за ноги подвешены на металлических крюках.

Отдельно следует пройтись по «русскому следу», прочерченному автором через всю книгу. Её персонажи вспоминают про «Чевенгур» и «Обломова», цитируют (но с ошибкой) великого Ленина, удивляются тому, что «живот” по-русски называется так же, как по-сербски жизнь”», а также искренне восторгаются величием русской зимы:

Этот холодный фронт наступает из Сибири. Именно он погубил Наполеона и Гитлера, когда они напали на русских.

И много далее делают самый логичный вывод из ежедневных размышлений:

Вот о чём я думаю: ведь изменение климата России не на пользу? {…} Нелегко будет русским. {…} Сам посуди: как они теперь будут защищаться? {…} Глобальное потепление, ты об этом подумала? Как отражать нападения? Нет зимы, нет и обороны.

Сказать честно, сами по себе эти рассказы могут показаться странными. Где-то в них налицо недосказанность, где-то, наоборот, они чересчур многословны, а сюжет порой мечется из стороны в сторону, цепляясь за всё новые и новые повороты. И хотя непредсказуемость развития действия никогда не числилась среди литературных недостатков, здесь она такова, что создаётся впечатление, что Кустурица пишет, как дышит — без какого-либо плана, а вот что взбрело в голову — то и оказалось на бумаге. И ещё вопрос, плюс это или минус.Чтобы принять подобную особенность его почерка безо всяких «но», никак не обойтись без кино: следует, конечно, как минимум знать о том, какие фильмы Кустурица поставил, а ещё лучше — быть безусловным поклонником его избыточной, неудержимой творческой манеры. Достаточно представить всех этих героев и ситуации, в которые они оказались вовлечены, на большом экране, как все вопросы окажутся снятыми. Смотрели «Жизнь как чудо», «Время цыган» или «Чёрная кошка, белый кот»? Вот и читайте «Сто бед» так, будто это не книга, а ещё один фильм — только не снятый, а оставшийся на бумаге.