SHARE

В вашем Центре свободы больше, чем на российском федеральном телевидении?

Конечно, да. Но мне бы хотелось подчеркнуть, что я выражаю только свою позицию.

К России в Европе большой интерес?

Традиционно — да. Несмотря на сложную международную обстановку, европейцыпо-прежнему интересуются Россией. В конце концов, мы — безусловная часть географической Европы. И наша культурная традиция, безусловно, европейская, а не азиатская.

Означает ли это необходимость сохранения европейского вектора нашей внешней политики как приоритетного?

Логично, что Россия выступает за диверсификацию направлений своей внешней политики. Старое правило действует: «Не надо раскладывать яйца в одну корзину».

В этом смысле некоторый разворот России в Азию можно только приветствовать. При этом Европа должна оставаться одним из наших приоритетов — на одном Китае мы не выплывем.

Есть какой-то разброс по европейским странам в смысле их интереса к России?

Балканы интересуются нами больше: Босния, Сербия, Косово. Те страны, которые не уверены в своем будущем с ЕС, интересуются позицией России как альтернативы Евросоюзу. При этом в целом в Европе есть мнение большинства о России: «Россия — агрессор. Путин хочет восстановить СССР, ибо ностальгирует по нему. Дискурс о российском руководстве: «Путин не остановится на границах бывшего Советского Союза и может пойти дальше. Мы не знаем, чего от него ожидать. Он непредсказуемый партнер». Конечно, следует разделить европейский лагерь на старых членов — большую Европу (традиционные нации — англичане, немцы, французы, итальянцы и т.д.) и новых европейцев. Постсоветские прибалты и Польша исповедуют традиционно истеричное, негативное отношение к нашей стране, которое подогревает настроения в старой Европе: «Будет совсем плохо, если мы не отреагируем на политику Кремля в отношении Крыма, Украины и слома правил игры — системы европейской безопасности, сложившейся после окончания «холодной войны». Германия и Франция как старожилы ЕС пытаются сохранять хотькакое-то равновесие.

Какова специфика работы европейских медиа?

СМИ Европы свободны. В тюрьму никого не посадят. Но проблема журналистики в том, что нужно следовать мэйнстриму. Журналисты боятся потерять работу, если напишут что-то вне основных трендов.

Если автор пишет что-то не пророссийское даже, а нейтральное, серьезно относиться к нему не будут: «Либо Путин заплатил, либо ты под влиянием российской пропаганды».

Одна из версий причин поездки французских парламентариев из партии Саркози в Крым — отсутствие денег на электоральную кампанию, дескать, Москва им заплатит. Как правило, общественное мнение действует в черно-белойпарадигме: если про Россию сказано или написано что-то позитивное, то налицо личная заинтересованность человека.

В восприятии России видна динамика?

Это синусоида: up and down. Были скачки. Перед Олимпиадой потоком шла негативная информация — про то, как разворовывалось много денег. ПослеСочи-2014 было много положительных отзывов от самих спортсменов, в том числе о прекрасной организации и искреннем настрое волонтеров, реально менявшие имидж России — в две холодные зимние недели «отеплившие» отношение к ней.

Проблема европейских СМИ в том, что пишется много негатива, и даже если после выясняется несоответствие написанного действительности, опровержения распространяются не с той же эффективностью, что сами информационные вбросы.

Ярчайший пример — катастрофа над Боденским озером, в которой швейцарский суд признал виновным убитого позже диспетчера Питера Нильсена (осетин Виталий Калоев, у которого погибла в катастрофе семья, нашел дом Нильсена и убил его — ЗР). Магистральная реакция швейцарских медиа на столкновение самолетов была однозначна: «Это русские! Русские пилоты не говорят по-английски. Они так мало зарабатывают, что днем они работают таксистами, а ночью летают — потому и врезались». Подобные слухи не опровергались. Суд над диспетчером не освещался так сильно: опровержения были, но такого же влияния на массовое сознание, как предшествующие им слухи, они не оказали. Некоторые мои коллеги без всякой иронии интересуются, не страшно ли мне летать «Аэрофлотом»: «Они же не говорят по-английски там».

При этом я хочу подчеркнуть, что Швейцария реабилитировала себя на государственном уровне.

С 2005 года интенсифицировались российско-швейцарские связи и культурные обмены, в том числе с Башкортостаном (упавший самолет с детьми летел из Башкирии — ЗР).

Швейцария выделяется на фоне ЕС?

Безусловно. Уровень доверия между Россией и Швейцарией явно выше, чем в среднем с европейским сообществом. Во-первых, Швейцария не входит в ЕС.Во-вторых, еще со времен августовского конфликта в 2008 году у российского руководства особое отношение к швейцарской дипломатии: посол Хайди Тальявини возглавляла комиссию по расследованию причин войны. Она же возглавила международную контактную группу, в рамках которой готовились соглашенияМинск-1 и Минск-2 (в июне 2015 года Тальявини покинула пост, дипломатично объяснив свое решение отсутствием прорывов в переговорах между Москвой, Киевом, Луганском и Донецком — ЗР). В-третьих, председательство Швейцарии в ОБСЕ пришлось на начало кризиса в российско-украинских отношениях. Президент Швейцарии Дидье Буркхальтер был одним из основных европейских медиаторов в отношении с российским руководством. С учетом того, что его график и внутриполитические процедуры совпали таким образом, что им совмещались три должности (глава МИДа, в связи с этим председательство в ОБСЕ, и в рамках ежегодной ротации семи министров — президент), господин Бюкгальтер — более чем эффективный политический менеджер. Швейцария как председатель ОБСЕ сыграла, безусловно, конструктивную роль.

Вы упомянули Грузию. Розовые очки не мешали Европе видеть войну?

Про Грузию везде рассказывали, что на нее напала Россия. Доклад Тальявини не получил такого же широкого распространения.

В Европе знают, что «Крым наш»?

Главное, о чем говорят, — нарушение международного права нашей страной при реализации украинского вектора ее внешней политики. Относительно «крымской весны» я наблюдала жестко негативную реакцию: конечно, дискурс европейских медиа наполнен словами «аннексия», «оккупация», «захват», «завоевание». Европейская риторика строится вокруг максимы: «Мы должны объединиться, чтобы противостоять агрессии России».

Обломки «Боинга» покалечили европейские головы?

«Боинг» еще сильнее изменил фон. Очень мало кто говорил, что идет расследование и неизвестно, кто атаковал самолет. Сразу отмечалось, что «Боинг» атакован «руками сепаратистов при посредничестве России». Это очень важное лингвистическое отличие. Ополченцы в западных медиа (особенно в американских) либо «террористы», либо «сепаратисты» — слово «повстанцы», окрашенное менее агрессивно, употребляется крайне редко. Конечно, отношение со временем меняется. В марте-начале апреля 2015 года было немного позитива. Вероятно, после Минска-2, когда непризнанные республики и Киев подписали документ о прекращении огня и отводе тяжелых вооружений. Появлялись эксперты на ТВ, которые представляли если не прокремлевский взгляд, то хотя бы более сбалансированный. «Евроньюс» дали интервью из Донецка с женщиной, потерявшей семью от артобстрела ВСУ, рассказывающей о том, что она не видит никакого будущего в рамках Украины. Перед 9 мая снова появился негатив, чтобы оправдать отсутствие в Москве большинства европейских лидеров в рамках празднования. Подчеркну особую роль Германии: канцлерин Меркель не могла не приехать на следующий день, покаяние — национальная черта немцев.

В этом еще один из мостов, соединяющих Россию с Европой — консолидированное официальное отношение ко Второй мировой и безусловно решающем вкладе СССР в победу над национал-социализмом.

Какие-то еще мосты остались? Они не все сожжены?

Экспертный диалог сохраняется вследствие значительного интереса к России со стороны думающих людей. Позиция России, с которой коллеги могут не соглашаться, значима для них. Несмотря на провалы коммуникации на политическом уровне, взаимодействие гражданского общества и экспертов может быть одним из решающих инструментов восстановления отношений России и Европы.

Россия по-прежнему остается известнейшим мировым брендом. Речь не о матрешках, водке и балалайках.